Чужой огород

«Заповедник» Дмитрия Урбановича

Не юмор, не поэзия, не политика

20.01.2006
Артур Гиваргизов. Гаврилов и другие

ШПАРГАЛКА НА РИСОВОМ ЗЕРНЫШКЕ
Серёжа Гаврилов был мастер. Он сумел выгравировать шпаргалку на рисовом зёрнышке и на контрольной по биологии открыто ей пользовался, глядя в микроскоп. Новая неопытная учительница думала, что Сережа смотрит на микробы (на биологии на микробы смотреть можно), а Сережа смотрел на шпаргалку.
"Ничего не понимаю! – удивлялась учительница, проверяя Сережин листочек. - Мне говорили, что Гаврилов двоечник... Как же он смог написать такую хорошую контрольную?! Да еще без единой грамматической ошибки!"
Она позвонила учительнице по русскому языку и спросила:
- Елена Николаевна, что у Гаврилова по русскому?
- Два с плюсом, - ответила Елена Николаевна, - он всегда вместо "о" пишет "а". Я ему даже плюс теперь ставлю - за верность принципам.
- Странно, - сказала неопытная Ольга Александровна, - очень странно.
- Ничего странного, - сказала Елена Николаевна, - у него по всем предметам двойки, кроме труда. По труду у него восьмерка.
- Как восьмерка?! - удивилась Ольга Александровна.
- Вот так. Разрешили в Министерстве, в порядке исключения, когда увидели подкованную Гавриловым инфузорию-туфельку.
- Живодер! - воскликнула учительница по биологии.
Она очень любила животных с красивыми названиями.
- Мастер, - сказала учительница по русскому.

ПОКАЗЫВАЛИ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ
Однажды Сережа заметил, что в трамваях, автобусах и троллейбусах у бабушек и дедушек не проверяют билеты. "Ага, - подумал Сережа, - отличный способ накопить". И когда мама очередной раз дала деньги на проездной, он вместо проездного купил в театральном магазине бороду и усы.
Отправляясь в школу, Серёжа приклеивал себе бороду и, замаскировавшись таким образом под дедушку, садился в трамвай и не платил за проезд.
Еще было хорошо, что ему всегда уступали место. А однажды Коля Фролов из 4 "А" перевел Сережу через дорогу. Правда, на красный
свет.
Так Серёжа ездил целых две недели и уже начал думать, что купить на следующие двести рублей. Но...
Но... Трамвай резко затормозил, девочка ухватилась за Сережину бороду, борода отклеилась, и все увидели, что Сережа не дедушка.
Этот случай показывали по телевизору. А контролеры после этого случая стали дергать всех дедушек за бороды, проверяя, настоящие они или нет.
В месяц ловили 846 ненастоящих дедушек.

ГЕРОЙ
Сережа считал себя героем.
- Во-первых, - сказал себе Сережа и загнул указательный, средний и безымянный пальцы на правой руке, - я спас жизнь Селезневой.
- Как это ты спас жизнь Селезневой? - усмехаясь, спросил себя Сережа голосом Тарлычева. - Это надо еще доказать.
- Очень просто, - ответил Серёжа своим собственным голосом. - Селезнева тонула в Северном Ледовитом океане, а я ее вытащил за волосы.
- И, конечно, она потеряла сознание и ничего не помнит, - усмехнулся голос Тарлычева.
- Помню. Все помню до мельчайших подробностей, - возразил Сережа голосом Селезневой.
- Слышал? - сказал Сережа своим собственным голосом.
- Что ж, поздравляю, - ехидно сказал Сережа голосом Тарлычева. - Жених и невеста.
- Дурак! - сказал Сережа голосом Селезневой.
- Сама дура! - сказал Сережа голосом Тарлычева.

УВАЖАЕМАЯ ЛЮДМИЛА ПЕТРОВНА
Зубов два раза подходил к новой учительнице по химии и два раза многозначительно говорил:
- Людмила Петровна, моя мама - стоматолог. Она или не слышала, или делала вид, что не слышит.
"Может быть, не слышит", - подумал Зубов. Он подошел к Людмиле Петровне в третий раз и изо всех сил закричал прямо в ухо:
- Людмила Петровна, моя мама - сто-ма-то-лог!!!
- А?! - спросила Людмила Петровна и подставила к уху ладошку.
- Ребята, - обратился Зубов к классу, - у кого из вас мама - ухо-горло-нос?
- У меня, - поднял руку Мячиков.
- Тогда, Мячик, это по твоей части, - сказал Зубов. - Только проси для всех.
Мячиков подошел к доске и крупно написал: "Уважаемая Людмила Петровна, у меня мама - ухо-горло-нос. Если вы мне, Зубову, Кулакову, Чесноковой, Гаврилову, Сереберцевой поставите пятерки, я поговорю с мамой насчет ваших ушей!» Мячиков закончил писать и внимательно посмотрел на Людмилу Петровну.
- Ребята, - обратился он к классу после некоторой паузы. – У кого из вас мама – окулист?

HE ВЫУЧИЛ
Мячиков разбежался и прыгнул.
- Метр сорок, - сказала учительница по физкультуре. - Мячиков, тебе надо заниматься прыжками в высоту, из тебя может получиться
чемпион.
Мячиков пожал плечами и поставил планку на два метра восемьдесят сантиметров.
- Не балуйся, - сказала Светлана Николаевна, - это выше рекорда мира.
Мячиков разбежался и прыгнул.
- А!!! - крикнула учительница по физкультуре и потеряла сознание.
- А что такое? - удивился Мячиков.
Он подпрыгнул и повис в воздухе.
- Земля должна тебя притягивать, - объяснила отличница Сереберцева.
- Зачем? - удивился Мячиков.
- Затем, что мы это проходили на позапрошлом уроке физики, - объяснила Сереберцева.
- Я болел, - сказал Мячиков. - У меня справка есть.

ШУБА
На улице похолодало. И Сереберцева решила, что пора надевать новую шубу.
- Ма, - сказала она таким тоном, как будто ей все равно, - я надену в школу новую шубу.
- Минус один, - сказала мама, посмотрев на градусник, - испаришься. Лучше в куртке.
- Уже двадцать шестое декабря! - не выдержала Сереберцева. - Скоро зима кончится, и мою шубу никто не увидит!
- Что я виновата, что ли! - сказала мама.
- Некоторые девочки уже с сентября ходят, - заныла Сереберцева.
- Ладно, - согласилась мама, - иди, если хочешь.
- Без шапки! - обрадовалась Сереберцева. - Как миллионерша! А можно, я твои туфли надену?!
- Делай что хочешь, - сказала мама и махнула рукой.
Сереберцева пришла в школу в новой песцовой шубе, без шапки, в туфлях на высоких каблуках, в темных очках, с сотовым телефоном в правой руке и портфелем в левой.
Первый урок был химия. Дмитрий Анатольевич сразу же поставил Сереберцевой пятерку и сказал, что мечтал быть летчиком, а не учителем. Но Светлана Николаевна, Марина Сергеевна, Елена Викторовна и Элеонора Васильевна поставили двойки.

НЕРВНЫЙ, КАК КУТУЗОВ
Женька Кутузов всегда спокойно относился к двойкам. И чем больше у него было двоек, тем спокойнее он к ним относился: двойкой больше, двойкой меньше - какая теперь разница. О его спокойствии ходили легенды, оно вошло в поговорки: "Спокойный, как Кутузов". Но однажды на уроке истории он разволновался.
- Кутузов, к доске, - вызвала Вера Петровна, - расскажи нам о Наполеоне и Кутузове.
"Наверно, о папе", - подумал Женя.
- Мой папа очень любит "Наполеон", - спокойно начал Женя, - но ему вредно сладкое и жирное, потому что...
- При чем здесь твой папа? - спросила Вера Петровна.
"Наверно, о дяде Славе", - подумал Женя.
- Дядя Слава, - спокойно начал Женя, - не любит "Наполеон", он вообще не ест сладкого, по тому что...
- Меня это не интересует, - сказала Вера Петровна.
Дело не в том, что Женя боялся получить очередную двойку, дело - в принципе: этот урок он знал!
"Может быть, о брате?!"
- Моему брату Коле нельзя еще есть "Наполеон"! Ему всего два месяца! Он пьет только молоко!
- Садись, два, - сказала Вера Петровна.
- Это - несправедливо! - возмутился Женя. - Можете проверить!
Справедливо это или несправедливо - трудно разобраться. С тех пор Женя стал какой-то нервный, и все стали говорить: "Нервный, как Кутузов". Получилась такая новая поговорка.

ЧУДО
- Здравствуйте, дети. Сейчас произойдет чудо. Сейчас я сяду за рояль, и вы услышите журчание ручейка, шепот листвы и т. п. Ну как, слышали? Отвечаем хором.
- Да, прям как настоящие!
- Кулаков, ты тоже слышал?
- Вера Петровна, я слышал, как Коробкин прошептал Клеточкиной: "Клетка, я тебя люблю".
- А она?
- А она сказала: "Я люблю Уткина". И еще...
- Хорошо, Кулаков, садись. Уткин, ты любишь Клеточкину?
- Нет, я люблю Ручки ну, а Ручкина любит Полотенцева, а Полотенцев любит Корзинкину, а Корзинкина любит Мячикова, а Мячиков...
- Стоп, Уткин. Хватит! Мне надо подумать, как дальше вести урок.
- Если можно, Вера Петровна, что-нибудь металлическое, для души. А то мы очень сильно страдаем.
- Ну хорошо. Сейчас произойдет чудо. Сейчас я сяду за роль, и вы услышите грохот скатывающейся с лестницы нержавеющей кастрюли. Слышите?
- Да, Ветра Петровна, в кайф.

КАКИЕ ЛЮДИ!
Стоило Коле сказать или подумать: "Хоть бы мне позвонил директор булочной", как тут же раздавался звонок, и директор ласковым голосом приглашал Колю в гости.
Булочная находилась в соседнем доме.
- О-о-о-о-о, ка-ки-е лю-ю-ю-ди! – радостно восклицал директор. - Неужели Коля?! У нас для вас три сюрприза: во-первых, слоеные булочки с маком, во-вторых, шоколадный вафельный торт "Вдохновение" и, в-третьих, свежайший малиновый мармелад.
Когда Коля всё это ел, директор спрашивал:
- Ну как? Ну как? Ну как?
- Нравится, - отвечал Коля, - только вот пастилы не хватает.
- Будет, - обещал директор, - завтра обязательно будет. - Я могу надеяться, что вы сделаете уроки по математике и геометрии? А то ведь у вас там...
- Ладно, сделаю. Можешь надеяться, - обещал Коля.
И, придерживая двумя руками живот, отправлялся домой - спать.

ЛЮБИМОЕ БЛЮДО
Однажды Колины родители прыгали в длину. Прыгали, прыгали и допрыгались - потеряли ключи от квартиры.
- Как же мы теперь домой попадем? - испугался папа.
- Мы же сами научили нашего Колю никого не пускать, - испугалась мама.
Пришли они домой, звонят.
- Кто там? - спрашивает Коля.
- Это мы, - отвечают родители, - твои родители.
- У моих родителей ключи есть, а вы - бандиты, гангстеры, террористы...
- Я тебе дам гангстеры! - закричал папа, расстегивая ремень.
- Коля, - жалобно сказала мама, - мы потеряли ключи, кушать хотим.
- Ну хорошо, - засомневался Коля, - если вы правда мои родители, скажите, что из еды я больше всего на свете люблю.
- Ногти, - хором ответили родители.
- Правильно, - удивился Коля, -действительно родители, - и открыл дверь.

другой огород